Превратности судьбы

(Из цикла «Знакомые всё лица»)

«Лягушки – милые создания,

А шкурка – чудный изумруд.

Отринув ложные метания,

Её мне б сбросить – так сопрут!..

А надо бы в царевну превратить

Себя и показать всю стать.

Как, мама, умудрилась ты родить

Меня лягушкой? Не понять!..» -

Так плакала лягушечка всю ночь,

Кляня суровую судьбу,

Что, дрогнув, та решила ей помочь –

Исполнила её мольбу.

В лягушек превращаются порой

Принцессы – это не внове.

А чтобы вот наоборот – впервой.

Но лучше не искать принцесс в траве…

А мудрость в чём?

«А Василиса – то – Премудрая»-

Всем сообщал колючий ёж:

«Бежал вот давеча под утро я

К себе в нору и вижу что ж?

А вижу Василису меж дерев-

Читает книгу под луной,

И понял я – Прем-у-у-драя!.. Прозрев,

Советуюсь лишь с ней одной».

Девица веселилась: «Ох, друзья,

Признаюсь, как себе самой:

Не потому – Премудрая, что я

Сидела с книгой под луной.

И не по книгам мир узнала я,

Хотя присутствует в них толк.

Но в жизни есть и холст, и шёлк,

И добродетель, и порок,

В овечьей шкуре ходит волк,

И не всегда в добре есть прок…

И мудрость Жизни в том немалая».

Психологические портреты

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ

 

Вступление

Дорогие друзья! Всё, что я помещаю на своей страничке, это стихи и рассказы, как способ самовыражения и мои наблюдения за окружающим миром. Но, поскольку по профессии я – практический психолог, то иногда выходят «психологические произведения». Сейчас я предлагаю цикл стихотворений «Психологические маски», которые описывают разные характеры людей, сформировавшиеся в раннем детстве под воздействием различных психологических травм и влияющих на поведение в дальнейшей жизни.

Надеюсь, что кому-то это поможет.

С уважением, Надежда Новгородова.

 

Зависимый (травма покинутого)

 

Глаза печальные мои

Беспомощность в себе таят.

И как печаль тут ни таи,

Но всем понятно, жертва – я

И обстоятельств, и людей,

Начальника, погоды.

Везде найдётся лиходей!

Со мною сводят счёты!

А я – ранимый, чуткий – я.

Иначе не умею жить.

Драматизирую, друзья.

И вам придётся всем решить,

Чем мне помочь и поддержать.

Вы видите, как трудно мне!

А сам я не привык решать

Ни на работе, ни в семье.

 

Беглец (травма отвергнутого)

 

А кто сказал,

Что будет легко?

Такси, вокзал,

А там - далеко

Нестись под стук

Вагонных колёс,

Не враз, не вдруг,

Чтоб поезд  увёз,

Унёс туда,

Где розова даль,

Куда беда

И злая печаль

Не ведают

Путь – им не дано.

«Не требую

Суть – мне всё равно.

А в жизни так:

То снег, то дождь,

То ты – дурак,

То бомж, то вождь.

Нет, это всё

Совсем не по мне.

Другим везёт –

Не в этой стране.»

Он ехал вдаль,

Но только не в жизнь.

Она ему «Жаль!

Приедешь – держись!»

Мазохистка (травма унижения)

 

Я постоянно попадаю в переплёт.

Кто разберётся в этом, кто поймёт?

От унижения любого увядаю,

И пропадаю, и засыхаю…

Приходится, конечно, много есть и пить.

Ну, как в таких условиях прожить?

И каждый норовит унизить побольней.

О, как взглянул вон этот лиходей!

А та нахалка что-то ше-е-е-пчет всё сестре!

Страдания преследуют везде.

Расстроилась, когда смотрела я кино.

Придётся съесть пирожное одно.

Кино напомнило несчастья все мои,

Мучения – куда ни посмотри.

Тружусь, как пчёлка, всем стараюсь угодить,

А благодарности ни в ком не пробудить!

Сижу под плинтусом и ни «гу-гу»,

Но без него я тоже не могу.

 

Контролирующий (травма предательства)

 

Предательства не потерплю-ю-ю!

Всех выведу на воду чистую.

Да, я – такой: кричу, воплю.

Глашатай я…Пророк почти что!

Предательства не потерплю!!!

Вы говорите, это лишнее?

Я не драчун, но отлуплю

До цвета спе-е-елой, спе-е-елой вишни.

И будете вести учёт,

Отчитываться мне публично:

Порядок важен и отчёт

И только мне – тогда отлично.

Предательства не потерплю!

 

Ригидный (травма несправедливости)

 

Я справедлив и я считаю,

Злодеев надо наказать!

А к подхалимам я питаю

Эмоцию, что и назвать

Её я толком не умею.

Ворам есть место лишь в аду.

И справедливость, я надеюсь,

Ведёт их к правому суду.

Несовершенство ненавижу,

Готов клеймить я всё подряд

С высокой небоскрёба крыши –

Такой во мне сидит заряд!

Мне говорят: «Расслабься, малый!

Напрасно так ты напряжён».

В ответ достану стяг я алый

И соберу отряд немалый –

Несправедливость подожжём!

 

 

Непридуманные истории: продолжение

История восьмая

     На остановке автобуса в первую дверь входили пассажиры, оплачивали водителю проезд, а потом двигались по салону дальше. Образовался небольшой затор: передние пассажиры не успевали освобождать место следующим. С улицы подпирали – всем хотелось залезть в автобус. К концу очереди подбежала девушка. Мужчина, стоящий последним, галантно пропустил девушку  перед собой. Она вскочила на ступеньку автобуса и стала доставать деньги за проезд. В это время в её сумочке зазвонил телефон. Одновременно девушка стала доставать трубку и выронила деньги. Она наклонилась за купюрой и, выпрямляясь, услышала за спиной голос мужчины, который всё ещё стоял на тротуаре: «Девушка, я к вам со всей душой, а вы…?». Всю дорогу она тихонько хихикала, представляя эту забавную ситуацию со стороны и физиономию незадачливого кавалера.

История девятая

       Одесса в 1991 году. Дефицит на все товары. Если какой-то дефицит нашёл, то его можно купить за купоны, прилагаемые к деньгам. Купоны  напечатаны на больших листах бумаги и вырезались в зависимости от суммы разными фигурами, напоминая телевизионную передачу «Умелые руки». У каждого кассира были ножницы, которыми он мастерски щёлкал.

        Мы бродили по улицам Одессы, наслаждаясь августовским теплом и колоритом этого чудесного города. И, конечно, наблюдая за его горожанами. Вот будочка «Союзпечати», в ней сидит седобородый старичок, а снаружи на окошке, из которого он продаёт газеты, «висит» рыжеволосая тётя 56-го размера и ведёт долгие воспоминания о прекрасном прошлом. До нас доносится её последняя фраза на непревзойдённом одесском жаргоне: «А халы? Ты помнишь наши халы?»

       Мы сворачиваем с Дерибасовской на тенистую улочку и натыкаемся на магазин «Ткани». Ну, как пройти мимо? Тем более, что дверь в магазин нараспашку. Я становлюсь в конец очереди за дефицитной махровой тканью. Очередь тянется вдоль длинного прилавка, который заканчивается кассой. Кассирша, женщина средних лет, стоит лицом к очереди и меланхолично режет ножницами купоны, которые сложены перед ней стопкой. Тишина. Стоящие в очереди молча наблюдают за этим процессом, понимая, что это надолго. Минут через десять такого молчания кассирша, продолжая своё дело, спокойно спрашивает: «Ну и что вы все на меня так смотрите?». Из очереди раздаётся такой же спокойный ответ: «Нет, я просто хочу видеть, как вы режете эти купоны».

            Диалог этот произносится в одесском стиле и никто кроме нас не обращает на него внимание. Мы ещё долго после поездки в Одессу приговаривали: «Нет, я просто хочу видеть, как вы режете эти купоны», когда речь заходила о чём-то бессмысленном и бесполезном.

История десятая

            Погуляли…

     Давняя история. Она произошла, когда нам было по шестнадцать лет. Жили мы тогда в военном городке в далёкой казахстанской степи. Сейчас его уже не существует. То есть, существует то место и даже сохранились какие-то постройки от него, но самого городка, в котором прошло наше детство, нет. А мы его вспоминаем и переписываемся в «одноклассниках», и помещаем фото тех лет, очарование которых до сих пор живо в нас: высокое ярко-синее небо, полынный воздух, степные пахучие разноцветные тюльпаны, какая-то невероятная внутренняя свобода.

     Весна в Казахстане бурная и короткая. Снег весь растаял, и можно гулять в лёгких туфельках по чистым бетонным дорожкам, что мы с Ларкой и сделали: вышли на прогулку в летних туфлях и шёлковых косыночках впервые после холодной зимы. Ощущение лёгкости не покидало, будто вместе с зимними сапогами и шапками мы скинули все свои заботы. Да какие там заботы были тогда у нас?

      Мы степенно, как полагается старшеклассницам, прогуливались по городку. По дороге к нам присоединился Серёга, тоже в лёгких туфлях на кожаной подошве. Он-то и предложил пройтись до речки. На высоком берегу строили генеральскую гостиницу, так мы называли её между собой. От гостиницы спускалась длинная лестница до самой воды. Мы дошли посуху до гостиницы, потом как-то незаметно оказались возле речки, на берегах которой лежали толстенные нерастаявшие льдины. Дух приключений уже проснулся в нас, и недолго думая мы втроём переплыли речку на маленьком плотике, который здесь же и нашли. Легко прыгая по ледяным горам, мы довольно далеко прошли по противоположному берегу и, подустав, повернули обратно.

       Когда мы дошли до нашей переправы, то увидели следующую картину: по речке плавали два плота, а на берегу, как в амфитеатре, сидели человек тридцать солдат стройбата и хохотали над представлением, которое им устроили их плавающие  сослуживцы. Один щуплый солдатик плавал на маленьком плотике, отталкиваясь от дна шестом, а двое других ребят покрупнее управляли плотом побольше. Всем было весело.

        Мы некоторое время наблюдали за этой сценой. Нас явно игнорировали и делали вид, что на противоположном берегу никого не видят. Мы начали потихонечку замерзать в своих туфельках на льду. Потоптавшись, стали просить нас перевезти. Первого перевезли Серёгу – даже подошв не намочил. Второй на переправу пошла я. Солдатик на маленьком плоту почти довёз меня, но у берега наши ноги внезапно ушли в холодную воду по щиколотку. Он-то в сапогах! Двое других перевозили Ларку и устроили целое представление: плот  плавал в разные стороны, шатался и кренился, грозя перевернуться. И перевернулся!... Все трое оказались в воде, благо неглубокой. На берегу стоял гогот. Мы с Серёгой беспомощно смотрели, как Ларка по грудь в воде загребает к берегу.

          Бежали мы домой очень быстро, понятное дело. С Ларки стекали струи речной воды, Серёга, как истинный джентльмен, отдал ей своё пальто. Мы мчались ко мне домой, потому что к Ларке  было опасно – накажут. Всё равно на следующий день её мама устроила мне допрос с пристрастием, обнаружив вещи дочери мокрыми от пальто до нижнего белья. Погуляли…

Но впечатлений – на всю жизнь.        

Непридуманные истории о докторах

       Как-то раз я заболела и потеряла сознание. Состояние было тяжёлое, меня положили в больницу, и лечащий врач направил меня на рентген позвоночника, чтобы определить причину обморока. Когда доктор рассматривал рентгеновский снимок, он указал на кости шейного отдела и сказал: «Вот видишь две кости загибаются друг к другу и пережимают нервные окончания. Остеохондроз, потому и обморок».

        Поскольку я в то время была человеком спортивным и очень подвижным, у нас с мужем возникли сомнения относительно такого объяснения. Муж потащил меня на консультацию к своему старинному приятелю, кандидату медицинских наук, врачу-ортопеду Степану. Он внимательно изучил снимок, прощупал позвонки моей шеи и авторитетно заявил, что мой снимок можно показывать студентам мединститута, как классический пример здоровой шеи. Я непонимающе уставилась на Степана и напомнила мнение моего лечащего терапевта.

         Доктор Степан начал пространно объяснять, почему эти две кости направлены друг к другу. Было видно, что самому Степану в это утро тоже не очень хорошо, потому что накануне вечером он бурно погулял в компании друзей, а теперь у него красные глаза и трясущиеся руки. Но поскольку он человек обязательный и ответственный врач, Степан решил довести свои объяснения до логического конца. Он подвёл меня к скелету и продемонстрировал на нём точно такие же загнутые косточки, как у меня на снимке, взявшись трясущимися пальцами за одну из них и приговаривая: «Видишь, тут есть такая же косточка». В это время косточка, за которую он держался, от вибрации отвалилась, оказавшись в его руке. Степан некоторое время молча её рассматривал, после чего философски заключил: «…уже нету…».

       О докторах можно рассказывать долго. Очень интересные люди, эти врачи. Недаром во все времена они были почитаемы остальными членами общества. И юмор у них особенный – медицинский.

       Вот один из примеров. У моей приятельницы Сони возникла проблема с веной на ноге. Соня попросила меня посодействовать в консультации специалиста, и мы отправились к доктору. Он  завёл нас в кабинет, обследовал ногу приятельницы, позвал ещё одного доктора. Оба врача уселись  на топчан и уставились на ногу Сони, которая стояла спиной к ним, придерживая подол юбки так, чтобы была видна многострадальная вена. Минуты шли в полной  тишине: врачи молчали, не спуская глаз с ноги. Подол Сониной юбки начал мелко дрожать. И когда напряжение пациентки достигло максимума, доктор глубокомысленно проговорил:" Мы не будем гоняться с ножом за этой веной…".

       А вот ещё один эпизод. Хирургическое отделение. В палату привезли девушку после операции. Наркоз ещё действовал, и девушка заснула. К ней подошёл молодой доктор, который оперировал её и протянул руку к  плечу, чтобы разбудить. Не успел он коснуться пациентки, как она, не открывая глаз, схватила его за запястье и только потом проснулась. Оказалась девушка милиционером и, видимо, хорошо тренированным. Доктор от неожиданности начал рассказывать всей палате, как во время операции пациентка гладила его по ноге, а он не мог проверить, что это ползает по его штанине, потому что руки стерильные. Не знаю, придумал он эту историю или нет, но хохотала вся палата: прооперированные больные веселились от всей души. Смехотерапия – великая вещь. Умница доктор.

Непридуманные истории

НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

История первая

       Шли втроём вечером: Леся, я и Зоя. Разговаривали о кошках, потому что все трое – кошатницы и много чего о них знали. Леся авторитетно: «Кошки могут не выходить из дома, а вот котам надо гулять по улице, только кастрированные сидят дома». Зоя задумчиво: «Пушкин – кастрат, но любил погулять…» Леся с ужасом, подпрыгнув на ходу: «Пушкин – кастрат?!» Я начинаю хохотать, представив Александра Сергеевича, и с трудом выдавливаю: «Это… Зоин…к-о-о-о-т!!!» Леся облегчённо и совершенно серьёзно: «Фу-у-у… А я подумала, и правда…»

История вторая

МАРСИАНИН

         Стою на остановке, маршрутки давно нет. Я опаздываю. Надо останавливать попутку до метро. Только я подумала об этом, возле меня останавливается красивая иномарка (тогда таких было немного) и открывается дверь со стороны пассажира. Водитель – немолодой импозантный мужчина говорит: «Садитесь. Видите, транспорта нет». Подозрительно, когда сам водитель предлагает, но делать нечего, села – ехать надо. Едем молча, окна открыты настежь. Я думаю, что их надо бы прикрыть – дует. Рука водителя нажимает какую- то кнопку, окна закрываются. Продолжаем молчать. Через несколько минут становится ясно, что напрасно водитель закрыл окна полностью. Я думаю, что мог бы оставить какую-то щель для воздуха. Рука водителя нажимает какую-то кнопку – заработал кондиционер. Я покосилась на водителя. Молчим. Подъезжаем к перекрёстку, где мне надо ехать направо к метро. Я спрашиваю: «Вы налево поворачиваете или направо?». Он отвечает: «Налево». Я думаю: «Мог бы довезти до метро», а вслух говорю: «Тогда остановите на перекрёстке, пожалуйста». Машина доезжает до перекрёстка, сворачивает направо и едет к метро. Тут я начинаю лихорадочно вспоминать, сколько у меня в кошельке денег, чтобы расплатиться с водителем. Мы останавливаемся у метро, я раскрываю рот, чтобы спросить о плате, водитель опережает меня: «Ничего не надо». Я желаю ему доброй дороги и в недоумении выхожу.

            Вечером рассказываю мужу эту историю, на что он произносит, помолчав: «Марсианин какой-то…».

История третья

       Ещё одна история про водителя, хотя их можно рассказать множество…

Недавно иду осторожно по обледенелому тротуару в центре города. Ноги скользят, как на катке. Дохожу до остановки и с надеждой оглядываюсь – вдруг маршрутный автобус появиться и не надо будет идти ещё целую остановку до метро. Автобус здесь ходит только одного маршрута. С радостью обнаруживаю слепящие огни автобуса. Он останавливается, возле меня открывается дверь, и я вижу пустой и тёмный салон. Спрашиваю: «А вы куда едите?» На что получаю исчерпывающий ответ: «Да садитесь скорее, куда-нибудь приедем». Захожу в тёмный автобус, удивляясь своей смелости, и ещё раз пытаюсь выяснить, куда же он меня везёт. «Так мы до Одесской доедем?»- уточняю я. Водитель, парень лет тридцати, отвечает: «Ну, стал бы я останавливаться, если бы вам не до Одесской». Я в замешательстве от его ответа копаюсь в кошельке, достаю купюру и протягиваю ему. В ещё большем недоумении получаю сдачу, как в рейсовом автобусе, хотя уже поняла, что нерейсовый.

            Подсаживаюсь поближе к водителю, и начинаем разговор. О политике, конечно. И о том, как тяжело сейчас пенсионерам. И вообще, всему народу тяжело. Высказываю свою точку зрения по этому поводу. Водитель произносит: «Золотые слова!!!». Тут мы подъезжаем к моей остановке и расстаёмся с взаимными пожеланиями и благодарностью. Всего двадцать минут общения и жизнь показала, что вокруг каждого из нас есть единомышленники, да и просто добрые порядочные люди.

История четвёртая

О ГРУСТНОМ.

         В нашем тамбуре возле входных дверей сломался светильник. И без него дверь в квартиру не откроешь, да и на лестничной площадке темно, хоть глаз выколи. Вызвала жековских электриков. Пришли два дяди лет за пятьдесят, килограмм под сто каждый, в добротной униформе «Электросети». Пока они поднимались на лифте, я открыла дверь тамбура и стала их ждать. Не обратив на меня никакого внимания, они направились совсем к другому светильнику. Я спрашиваю: «Вы электрики?». Отвечают: «Да». «Так это я вас вызвала, чтобы отремонтировать светильник возле дверей»- показываю на него. Заспорили со мной в два голоса: «Мы ремонтируем только подъездные, а этот в тамбуре». Начинаем препираться: я пытаюсь доказать, что этот тоже подъездный, они мне – своё. Я вижу, что передо мной типичный пример непрофессионализма и тупости, хватаюсь за голову: «Ой, ой, ой!...» Не знаю, что их убедило: моё выражение лица или дошло до них что-то, но они-таки отремонтировали светильник, недовольно сопя и разговаривая со мной сквозь зубы.

            Очень хотелось сказать этим немолодым уже мужчинам: «Вот потому мы всей страной и сидим в дерьме, что даже лампу отремонтировать для нас проблема». Не сказала, а жаль…

История пятая

      «А мой дед – герой. В гражданскую у Чапаева воевал. А однажды их конница в атаку на белых понеслась. Мой дед скачет с саблей наголо, а навстречу несётся беляк на коне и как рубанёт деда по шее, так и отрубил ему голову,»- Игорь Перов остановился и оглядел нас всех по очереди. В тишине слышно было, как за окном мела метель. «Ну-у-у?»- прошептал кто-то. Игорь победно улыбнулся: «А дед не растерялся, схватил голову на лету и приставил обратно. Она и приросла». Мы начали дышать и шевелиться. Кто-то сказал: «Не может бы-ы-ыть!» На что Игорь веско ответил: «Но дед-то жив!».

       Не помню уж, почему нас принесло так рано до света в школу. Кажется, мы дежурили и убирали в классе перед занятиями. Было нам по восемь лет, сидели мы верхом на партах. В окна заглядывали звёзды на синем небе. Завывал казахстанский ветер, поднимая снежные вихри. В школе было холодно, на каждом из нас надето по три шерстяных свитера. Мы ждали, когда придут остальные ученики и наша учительница, которая будет вести урок сразу с двумя классами – с нами, второклашками, и со взрослыми четвероклассниками.

            Наверное, для наших родителей эти шестидесятые годы были сложными, а для нас – волшебными. Спасибо жизни, что подарила вольное, беспечное, наполненное фантазиями детство!

История шестая

 ОТДЫХАЕМ

       Конец июня. Большая компания выбралась за город на выходные и после бурной бессонной у костра ночи отсыпается на берегу речки: кто в тени деревьев дремлет, а кто прямо на горячем песке. Жара. Я сижу под развесистой  ивой и лениво оглядываю разбросанные на берегу тела - Куликово поле. Эту застывшую картину нарушает появившаяся Дина. Женщина  невысокая, полноватая, очень активная, чем бы ни занималась. Её толстенькие ножки, как гусеницы маленького вездехода, энергично перемалывают песок пляжной тропинки, выражение лица сосредоточено-устремлённое. Дина явно идёт к какой-то цели. На траектории её движения поперёк дороги спит Белов. Сидящий рядом со мной Сан Саныч лениво говорит: «Как думаешь, она всё – таки свернёт или прямо по Белову протопает?». Я не знаю. Мы с интересом наблюдаем за Диной. В самый последний момент она, всё-таки, замечает Белова и резко сворачивает, исчезая из нашего поля зрения. И опять всё погружается в неподвижность и сон.

История седьмая

                   Трамвайные диалоги

   Едем в трамвае. Водитель – женщина среднего возраста с весёлыми белокурыми кудряшками и с хорошо поставленным голосом. С пассажирами ведёт себя уверенно, по-хозяйски управляя процессом посадки – высадки.  На каждой остановке громко без микрофона объявляет на весь салон: «Вагон идёт через « Красный Луч» на вокзал, Плехановская закрыта – там футбол. Выход через переднюю дверь».

     На одной из остановок от последней двери несётся истошный мужской вопль: «Заднюю дверь открой!». Дальше происходит перепалка над нашими головами из одного конца вагона в другой и обратно:

Водитель – Открою, когда всех пассажиров впущу.

Сзади – Сейчас выход, открой! Это что, личный транспорт?

Водитель, продолжая продавать билеты  – Да, вчера купила!

Сзади – Завтра продашь!!!

Водитель – Тебе и продам!

      Спокойно открывает последнюю дверь, выпуская крикуна, и громко объявляет: «Вагон по Плехановской не идёт – там футбол». С улицы в открытую дверь несётся: «Там война!».

      Вагон закрывает двери и резво трогается дальше на вокзал…

Жизнь

ЖИЗНЬ

Иссиня – чёрное небо раскинулось.

Иссиня – чёрное, чёрное, синее…

 Стрелка часов из бессмертия двинулась

В сторону жизни – изящная линия…

Свет мощным взрывом наполнил Вселенную:

Всё, до мельчайшей частицы, в движении –

Ткёт, ткёт материю – страстную, тленную,

И возвращает вновь в жерло сожжения:

В радости жизни есть боль разрушения…

РАБСТВО

Притча

Мимо леса, мимо лога

Шла безлюдная дорога.

Ветер, пылью завихряя,

Нёс её, куда не зная.

И по этой вот дороге

Чуть едва тащились ноги:

В пыль подошвы утопают

Ног босых. Собаки лают.

По дороге шла колонна

Безразлично, тупо, сонно.

Шли безвольные мужчины.

Нет сильней для них кручины

Потерять свою свободу –

Не были рабами сроду.

Всё ушло – нет гнева, злобы,

Не осталось силы, чтобы

Прокричать судьбе навстречу:

«Я за всё тебе отвечу.

Если жить, то лишь в свободе,

А не в каторжной колоде.

Пусть хозяйский пряник сладок!

Я на сладкое не падок

И своей краюхе хлеба

Буду рад я, где бы ни был».

Но молчат мужчины, хмуры,

Помня, среди них есть «шкуры»:

Быстро пряники хватали,

А теперь они с кнутами.

Щёлкают и подгоняют,

И друзей своих пинают…

………………………………………….

«Это было или снится?

Это явь иль небылица?

А когда всё это было?»-

Вдруг сама себя спросила

И ответила по сути:

«Сколько существуют люди…»