Непридуманные истории

НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

История первая

       Шли втроём вечером: Леся, я и Зоя. Разговаривали о кошках, потому что все трое – кошатницы и много чего о них знали. Леся авторитетно: «Кошки могут не выходить из дома, а вот котам надо гулять по улице, только кастрированные сидят дома». Зоя задумчиво: «Пушкин – кастрат, но любил погулять…» Леся с ужасом, подпрыгнув на ходу: «Пушкин – кастрат?!» Я начинаю хохотать, представив Александра Сергеевича, и с трудом выдавливаю: «Это… Зоин…к-о-о-о-т!!!» Леся облегчённо и совершенно серьёзно: «Фу-у-у… А я подумала, и правда…»

История вторая

МАРСИАНИН

         Стою на остановке, маршрутки давно нет. Я опаздываю. Надо останавливать попутку до метро. Только я подумала об этом, возле меня останавливается красивая иномарка (тогда таких было немного) и открывается дверь со стороны пассажира. Водитель – немолодой импозантный мужчина говорит: «Садитесь. Видите, транспорта нет». Подозрительно, когда сам водитель предлагает, но делать нечего, села – ехать надо. Едем молча, окна открыты настежь. Я думаю, что их надо бы прикрыть – дует. Рука водителя нажимает какую- то кнопку, окна закрываются. Продолжаем молчать. Через несколько минут становится ясно, что напрасно водитель закрыл окна полностью. Я думаю, что мог бы оставить какую-то щель для воздуха. Рука водителя нажимает какую-то кнопку – заработал кондиционер. Я покосилась на водителя. Молчим. Подъезжаем к перекрёстку, где мне надо ехать направо к метро. Я спрашиваю: «Вы налево поворачиваете или направо?». Он отвечает: «Налево». Я думаю: «Мог бы довезти до метро», а вслух говорю: «Тогда остановите на перекрёстке, пожалуйста». Машина доезжает до перекрёстка, сворачивает направо и едет к метро. Тут я начинаю лихорадочно вспоминать, сколько у меня в кошельке денег, чтобы расплатиться с водителем. Мы останавливаемся у метро, я раскрываю рот, чтобы спросить о плате, водитель опережает меня: «Ничего не надо». Я желаю ему доброй дороги и в недоумении выхожу.

            Вечером рассказываю мужу эту историю, на что он произносит, помолчав: «Марсианин какой-то…».

История третья

       Ещё одна история про водителя, хотя их можно рассказать множество…

Недавно иду осторожно по обледенелому тротуару в центре города. Ноги скользят, как на катке. Дохожу до остановки и с надеждой оглядываюсь – вдруг маршрутный автобус появиться и не надо будет идти ещё целую остановку до метро. Автобус здесь ходит только одного маршрута. С радостью обнаруживаю слепящие огни автобуса. Он останавливается, возле меня открывается дверь, и я вижу пустой и тёмный салон. Спрашиваю: «А вы куда едите?» На что получаю исчерпывающий ответ: «Да садитесь скорее, куда-нибудь приедем». Захожу в тёмный автобус, удивляясь своей смелости, и ещё раз пытаюсь выяснить, куда же он меня везёт. «Так мы до Одесской доедем?»- уточняю я. Водитель, парень лет тридцати, отвечает: «Ну, стал бы я останавливаться, если бы вам не до Одесской». Я в замешательстве от его ответа копаюсь в кошельке, достаю купюру и протягиваю ему. В ещё большем недоумении получаю сдачу, как в рейсовом автобусе, хотя уже поняла, что нерейсовый.

            Подсаживаюсь поближе к водителю, и начинаем разговор. О политике, конечно. И о том, как тяжело сейчас пенсионерам. И вообще, всему народу тяжело. Высказываю свою точку зрения по этому поводу. Водитель произносит: «Золотые слова!!!». Тут мы подъезжаем к моей остановке и расстаёмся с взаимными пожеланиями и благодарностью. Всего двадцать минут общения и жизнь показала, что вокруг каждого из нас есть единомышленники, да и просто добрые порядочные люди.

История четвёртая

О ГРУСТНОМ.

         В нашем тамбуре возле входных дверей сломался светильник. И без него дверь в квартиру не откроешь, да и на лестничной площадке темно, хоть глаз выколи. Вызвала жековских электриков. Пришли два дяди лет за пятьдесят, килограмм под сто каждый, в добротной униформе «Электросети». Пока они поднимались на лифте, я открыла дверь тамбура и стала их ждать. Не обратив на меня никакого внимания, они направились совсем к другому светильнику. Я спрашиваю: «Вы электрики?». Отвечают: «Да». «Так это я вас вызвала, чтобы отремонтировать светильник возле дверей»- показываю на него. Заспорили со мной в два голоса: «Мы ремонтируем только подъездные, а этот в тамбуре». Начинаем препираться: я пытаюсь доказать, что этот тоже подъездный, они мне – своё. Я вижу, что передо мной типичный пример непрофессионализма и тупости, хватаюсь за голову: «Ой, ой, ой!...» Не знаю, что их убедило: моё выражение лица или дошло до них что-то, но они-таки отремонтировали светильник, недовольно сопя и разговаривая со мной сквозь зубы.

            Очень хотелось сказать этим немолодым уже мужчинам: «Вот потому мы всей страной и сидим в дерьме, что даже лампу отремонтировать для нас проблема». Не сказала, а жаль…

История пятая

      «А мой дед – герой. В гражданскую у Чапаева воевал. А однажды их конница в атаку на белых понеслась. Мой дед скачет с саблей наголо, а навстречу несётся беляк на коне и как рубанёт деда по шее, так и отрубил ему голову,»- Игорь Перов остановился и оглядел нас всех по очереди. В тишине слышно было, как за окном мела метель. «Ну-у-у?»- прошептал кто-то. Игорь победно улыбнулся: «А дед не растерялся, схватил голову на лету и приставил обратно. Она и приросла». Мы начали дышать и шевелиться. Кто-то сказал: «Не может бы-ы-ыть!» На что Игорь веско ответил: «Но дед-то жив!».

       Не помню уж, почему нас принесло так рано до света в школу. Кажется, мы дежурили и убирали в классе перед занятиями. Было нам по восемь лет, сидели мы верхом на партах. В окна заглядывали звёзды на синем небе. Завывал казахстанский ветер, поднимая снежные вихри. В школе было холодно, на каждом из нас надето по три шерстяных свитера. Мы ждали, когда придут остальные ученики и наша учительница, которая будет вести урок сразу с двумя классами – с нами, второклашками, и со взрослыми четвероклассниками.

            Наверное, для наших родителей эти шестидесятые годы были сложными, а для нас – волшебными. Спасибо жизни, что подарила вольное, беспечное, наполненное фантазиями детство!

История шестая

 ОТДЫХАЕМ

       Конец июня. Большая компания выбралась за город на выходные и после бурной бессонной у костра ночи отсыпается на берегу речки: кто в тени деревьев дремлет, а кто прямо на горячем песке. Жара. Я сижу под развесистой  ивой и лениво оглядываю разбросанные на берегу тела - Куликово поле. Эту застывшую картину нарушает появившаяся Дина. Женщина  невысокая, полноватая, очень активная, чем бы ни занималась. Её толстенькие ножки, как гусеницы маленького вездехода, энергично перемалывают песок пляжной тропинки, выражение лица сосредоточено-устремлённое. Дина явно идёт к какой-то цели. На траектории её движения поперёк дороги спит Белов. Сидящий рядом со мной Сан Саныч лениво говорит: «Как думаешь, она всё – таки свернёт или прямо по Белову протопает?». Я не знаю. Мы с интересом наблюдаем за Диной. В самый последний момент она, всё-таки, замечает Белова и резко сворачивает, исчезая из нашего поля зрения. И опять всё погружается в неподвижность и сон.

История седьмая

                   Трамвайные диалоги

   Едем в трамвае. Водитель – женщина среднего возраста с весёлыми белокурыми кудряшками и с хорошо поставленным голосом. С пассажирами ведёт себя уверенно, по-хозяйски управляя процессом посадки – высадки.  На каждой остановке громко без микрофона объявляет на весь салон: «Вагон идёт через « Красный Луч» на вокзал, Плехановская закрыта – там футбол. Выход через переднюю дверь».

     На одной из остановок от последней двери несётся истошный мужской вопль: «Заднюю дверь открой!». Дальше происходит перепалка над нашими головами из одного конца вагона в другой и обратно:

Водитель – Открою, когда всех пассажиров впущу.

Сзади – Сейчас выход, открой! Это что, личный транспорт?

Водитель, продолжая продавать билеты  – Да, вчера купила!

Сзади – Завтра продашь!!!

Водитель – Тебе и продам!

      Спокойно открывает последнюю дверь, выпуская крикуна, и громко объявляет: «Вагон по Плехановской не идёт – там футбол». С улицы в открытую дверь несётся: «Там война!».

      Вагон закрывает двери и резво трогается дальше на вокзал…

Жизнь

ЖИЗНЬ

Иссиня – чёрное небо раскинулось.

Иссиня – чёрное, чёрное, синее…

 Стрелка часов из бессмертия двинулась

В сторону жизни – изящная линия…

Свет мощным взрывом наполнил Вселенную:

Всё, до мельчайшей частицы, в движении –

Ткёт, ткёт материю – страстную, тленную,

И возвращает вновь в жерло сожжения:

В радости жизни есть боль разрушения…

РАБСТВО

Притча

Мимо леса, мимо лога

Шла безлюдная дорога.

Ветер, пылью завихряя,

Нёс её, куда не зная.

И по этой вот дороге

Чуть едва тащились ноги:

В пыль подошвы утопают

Ног босых. Собаки лают.

По дороге шла колонна

Безразлично, тупо, сонно.

Шли безвольные мужчины.

Нет сильней для них кручины

Потерять свою свободу –

Не были рабами сроду.

Всё ушло – нет гнева, злобы,

Не осталось силы, чтобы

Прокричать судьбе навстречу:

«Я за всё тебе отвечу.

Если жить, то лишь в свободе,

А не в каторжной колоде.

Пусть хозяйский пряник сладок!

Я на сладкое не падок

И своей краюхе хлеба

Буду рад я, где бы ни был».

Но молчат мужчины, хмуры,

Помня, среди них есть «шкуры»:

Быстро пряники хватали,

А теперь они с кнутами.

Щёлкают и подгоняют,

И друзей своих пинают…

………………………………………….

«Это было или снится?

Это явь иль небылица?

А когда всё это было?»-

Вдруг сама себя спросила

И ответила по сути:

«Сколько существуют люди…»

Соседка Зина

СОСЕДКА ЗИНА.

          Когда мне было семь лет, наша семья переехала в Казахстан. Жили мы в военном городке в глухой степи, оторвано от местного населения. Городок только начал отстраиваться, ещё не было капитальных  каменных сооружений, которые появились впоследствии. Постройки были в, основном, деревянные: школа, клуб – длинные бараки, жилые домики  (финские, как мы их называли), рассчитанные на четыре семьи: по входу в торцах. С каждой стороны располагалась коммуналка на две семьи: общая кухня с печкой, коридор и три комнаты. В двух размещалась наша семья, в одной – соседи-молодожёны Витя и Зина. Лейтенант Витя только что окончил училище, был худ, бледен и чрезвычайно флегматичен. Хохлушка Зина, наоборот, была его полной противоположностью: пышнотелая симпатичная блондинка с хорошим голосом, даже в нашем клубе выступала. Нрав у Зины был весёлый, беззлобный и безалаберный. Она постоянно попадала в какие-то переделки. Нечаянно. На что потом бурно реагировала: или хохотала до упаду или рыдала безутешно. А её Витя совершенно спокойно утешал, говоря: «Ну, ничего же не произошло. Зачем так расстраиваться?» Похоже, он, в самом деле, не понимал Зининых переживаний.

            Поскольку городок только строился, стационарной бани у нас не было и централизованной горячей воды тоже. Но у нас был банный вагончик с расписанием мужских и женских дней. И всё население городка, понятное дело, посещало этот вагончик. Зина пошла в нашу баню под вечер. Шла она в неё довольно долго, останавливаясь по дороге поболтать со знакомыми. А знакомых у неё – весь городок, и потому пришла Зина к банному вагончику,  когда стемнело. В то время наш городошный быт был налажен неважно, и у нас часто отключался свет сразу везде. И вот в тот самый момент, когда Зина подошла к вагончику, свет-то и отключился. И всего освещения – яркие звёзды зимней ночи.

               Ощупью Зина поднялась по вагонным ступенькам, открыла дверь, из которой вырвались клубы белого тёплого пара, и окончательно ослепнув, шаря руками по сторонам, вошла в предбанник. Зина почувствовала рядом движение человеческих тел, нащупала лавку и села, облегчённо вздохнув, что вот, наконец, добралась без приключений. Её не насторожила молчаливость соседок по бане, тихо сопящих рядом с ней. Зина быстро разделась, потому что надо было ещё помыться, а баня скоро закроется. Задержка была за лифчиком – крючочки никак не расстёгивались. Помучившись немного, Зина повернулась к соседке спиной и попросила расстегнуть. И вдруг в полной наступившей тишине она услышала бас: «Женщина, вы же в мужской день пришли».

               Как она выскочила в темноте полуголой из вагончика, сиганув с его высоких ступенек в сугроб, Зина помнила плохо. Одевшись на ходу и прибежав домой, она начала взахлёб рассказывать моей маме всю историю, беспрерывно давясь смехом. Тут пришёл её Витя… Из бани!!! И признался, что был в том предбаннике. У Зины от негодования полезли глаза на лоб: «Так ты видел, что я раздеваюсь, и молчал?!!!»  И разрыдалась.                     

                Был ещё один случай, который запомнила моя детская память. Однажды мои родители поехали в отпуск зимой по путёвке на замечательный курорт на озере Иссык-Куль. Моего младшего брата, ещё совсем маленького, они взяли с собой, а я уже была школьницей, поэтому меня оставили на попечение соседей. Зимы казахстанские суровые, а домик наш финский обогревался плохо, поэтому к утру мы в нём замерзали. Недолго думая, Зина перевела меня ночевать к себе в комнату на сундучок: и теплее и под присмотром дитё.        

               По субботам и воскресеньям в нашем клубе были танцы. А, поскольку основное население военного городка составляла молодёжь, то гарнизонный клуб для них был центром развлечения, общения, знакомств, возможностью проявить свои дарования. В нём постоянно происходили какие-то репетиции, что-то рисовали, проводились кружки. В общем, в клубе жизнь била ключом. А танцы! Танцы были предметом восхищения и зависти всей детворы: девчонок за то, что не пускают – малы ещё, мальчишек за мечту побить по барабану, потрогать струны гитары или покрутиться среди солдатиков-музыкантов.

                У нас в городке был замеча-а-а-тельный военный оркестр, которым руководил и командовал молодой красавец – лейтенант Аркадий Джагупов. В него были влюблены почти все женщины городка. Но… У него была красавица – жена, в которую был влюблён он. В общем, любовь постоянно витала в воздухе и делала атмосферу нашего городка особенной. Во время военных праздничных парадов все с нетерпением ждали прохода джагуповского музвзвода – так могли пройти только по Красной площади! Но, всё-таки, главной заслугой Аркадия Джагупова был талант музыканта и организатора. Он создал такой хор, что на праздничные концерты ходили исключительно из-за его выступлений. Ну, а на танцах играл самый настоящий джаз-банд. И когда он исполнял пьесу «Караван», это надо было послушать!

                  Но вернёмся к Зине, которая принимала самое активное участие в самодеятельности. Пела она замечательно. И вообще, её деятельная экстравертивная натура требовала постоянного общения. Танцевать Зина очень любила. Витя, надо полагать, не любил (или не умел) вообще. Поэтому, они как-то договорились в этом вопросе – каждый делал, что ему нравилось, не мешая другому.

                   В тот зимний субботний вечер, когда я жила у них в комнате и спала на сундучке, Зина тоже пошла на танцы, а Витя благополучно завалился спать, не дожидаясь, супруги. И вот, когда мы мирно сопели и видели сны, раздался грохот. Колотили во входную дверь. Витя заворочался, но вставать не спешил. Потом вместе с грохотом послышались женские крики. Вздохнув, Витя вылез из тёплой постели и пошёл к двери. «Кто там?»- спросил он. «Я-я-я-я-а!!!» - был ответ. «Кто - я?» - стал уточнять Витя, но получил, видимо, такой исчерпывающий ответ, что быстро открыл дверь. В коридор вихрем влетела Зина и, не снимая холодного пальто, пронеслась в комнату, плюхнулась на кровать и заревела. Я тихонечко выглядывала из-под одеяла, решая, подойти к Зине и погладить по голове или сделать вид, что сплю. В это время вошёл Витя, помог Зине раздеться, уложил в кровать и произнёс своё вечное: «Ну, ничего же не произошло. Зачем так расстраиваться?» Полночи Зина всхлипывала и рассказывала, как её до самых дверей сопровождал какой – то нахал, а Витя вместо того, чтобы быстро открывать, ещё начал выспрашивать, кто стучит. И, вообще, другие мужья ходят с жёнами на танцы вместе и тогда не надо никого бояться. И почему Витя такой бесчувственный? И… и… и.… Потом всхлипывания затихли под мерное сопение давно уснувшего Вити.

                 Почему – то до сих пор помнится эта чуднáя пара, хотя немало мне встречалось не менее чудных и странных на первый взгляд супружеских пар. Остаётся только удивляться, как разнообразен мир человеческих взаимоотношений, словно калейдоскоп: повернёшь его – один узор, повернёшь ещё – другой. И сколько ни поворачивай, узоры все разные.

Диптих. Стихи "Наш мир заточен под мужчин"

НАШ МИР ЗАТОЧЕН ПОД МУЖЧИН.

                       ДИПТИХ.

 

ЖЕНСКИЙ ВЗГЛЯД.

 "Наш мир заточен под мужчин," -

Я это, всё-таки, сказала!

И, вроде бы, мне легче стало

От звуков главной из причин.

Причин чего? Да в том, что нет

Мне счастья в жизни. Это точно.

И завести мне надо срочно

Того, с кем будет "тет-а-тет".

Мой идеал? Причём здесь он?

Пусть будет он брюнет, блондин

И с сединой, и без седин.

Пусть будет молодой пижон

Иль дряхл (но в меру!). Не резон

Капризничать, каков с лица:

Любить любого буду я,

Но олигарха-молодца!

МУЖСКОЙ ВЗГЛЯД.

Наш мир заточен под мужчин.

Не может быть для них кручины-

Всё по плечу для молодчин...

Но как же трудно в нём мужчинам!

Стихи "Чересполосица"

ЧЕРЕСПОЛОСИЦА

Чересполосица рябит-

Растерянно глядят глаза,

От гонки бешенной знобит.

Какая нынче полоса?

То белая мелькнёт и нет

Её уже, опять контраст.

Да что ж такое столько лет?

Что, не бывает белых трасс?

А, может быть, лишь от меня

Зависит скорость жизни, цвет?

Не прыгая, не семеня,

Идти уверенно в рассвет.

Следить за струйками дождя

И слушать летнюю грозу.

Не трудно, без тревог - шутя

Пройти дурную полосу.

Стихи. Разговор с часами.

РАЗГОВОР С ЧАСАМИ.

«Ты жалеешь, что в прошедшем

Многое не было раем?»-

Вдруг часы меня спросили.

«О пустом, о сумасшедшем,

Что над пропастью и краем?

О минутах, что бесили?

О любви, да без ответа,

Что ждала – не получала?

И о тех, кто ждали света

От тебя – не излучала?

Ты жалеешь о потерях,

Об ошибках, о печали,

Что звала друзьями, веря,

Тех, кто ими не бывали?

Ты жалеешь об ударах,

Как ножом внезапно в спину?

Об обидах старых – старых,

Позабыв про их причину?

Ты жалеешь…?»  Я прервала.

И в безмолвии повисли

Те слова пчелиным жалом.

………………………………………….

«Лишь о том, что не бывало,

А могло быть в этой жизни, » -

Тихо я часам сказала.

Медитация для женщин "Звезда"

Медитация для женщин "Звезда".

Теплая южная ночь. В небе тёмном и бесконечном мерцают бесчисленные звёзды. Они говорят со мной. А вокруг плещутся тёплые бархатные волны...

Я сижу на валуне, который наполовину погружён в воду, и волны нежно меня касаются.

Я вхожу в море, тёплое и ночное. Я совершенно свободна, ничто не сковывает меня: ни одежда, ни мысли, ни люди. Я свободна, как звезды надо мной. А вода тихо качает меня, обнимая своим ласковым телом и стараясь укачать, усыпить в своей колыбели.

Я выхожу на берег, где камни ещё помнят дневное солнце и хранят его тепло. Прижимаюсь всем телом к тёплому сухому валуну, и он готов согревать меня всю ночь. И любовь от него исходит. А рядом лежит красная роза. Я прикасаюсь к её нежным лепесткам - они трепещут, и волны аромата идут от них.

Нежность. Тепло. Любовь. Покой.

ВЕЧНОСТЬ... 

Ф